Туса

Первые дни осени заволакивали Одинцово, бабье лето ещё не наступило. Нет не так…

Пасмурная погода уже давно пришла. Или нет…

Бабье лето уже прошло, и не думая начинаться. Не было никакого шанса, что погода порадует солнечными днями до весны следующего года.

Саша сидел за столом и пытался делать уроки. Несмотря на то, что учебный год только начался, на дом задали уже дофига. Столько задавали, конечно, только в Сашиной школе, он это знал наверняка. Вот его друг Артём, который учился в соседней школе, ему точно ничего не задавали, он гулял во дворе с утра до вечера и звал Сашу. Но Саша пойти гулять не мог. Ему мама строго-настрого запретила гулять. У Саши это был 11 класс, и «если он не хочет пойти в армию», он должен хорошо учиться и идти в институт. Саша не столько боялся идти в армию, сколь ко боялся разочаровать. Хотя в институт он тоже идти не очень-то и рвался.

Уроки никак не клеились. Нужно было делать физику. В задании были какие-то непонятные значки и цифры. Нет, конечно всё по отдельности Саша знал: вот это буква «фи», вот это «альфа», а вот это, кажется, «зю», или как там она называется. Но всё вместе у Саши в задачу, а уж тем более в ответ не складывалось. Тогда Саша решил опробовать свой любимый метод — взять все формулы, которые он знает и переставлять их местами до тех пор, пока ответ не сойдется с тем, что был в конце учебника. Но ответ никак. Не сходился. Либо формулы были не те, либо он переставлял их не в том виде.

«Эй ты, придурок!», — раздалось с улицы.

«Интересно, кого это там…», — подумал Саня, и снова попытался сосредоточиться над задачей.

«Эй ты, придурок!», — раздалось с улицы громче. Никто не отзывался.

В комнату заглянул брат Кирилл, который был младше на шесть лет и в столько же раз не умней, и не упускал возможности съязвить над Сашей.

«Слышь, придурок, тебя там кто-то ищет», — сказал Кира.

«Сам придурок!», — сказал Саша и запустил в Киру тапок, но не попал, потому что Кира уже скрылся в дверном проеме.

«Эй, придурок, выходи!», — раздалось с улицы вновь.

«Заткнись уже!», — раздался голос сверху.

«Пошел на хрен!», ответил первый голос и оба голоса замолкли.

Кира заглянул в комнату снова и открыл рот чтобы снова что-то сказать.

Вот Киру всегда хотелось ударить. Не понятно, в кого Кира такой вырос. Саша такому Киру никогда не учил.

«Ну что ты не идешь?», — спросил Кира. Но Саша уже ждал Киру за дверью, схватил его, скрутил.

«Отпусти меня, придурок», — заверещал Кира.

«Сам придурок», — ответил Саша и дал Кире коленом под зад.

Кира начал кричать и звать маму. У ребят завязалась борьба.

В комнату зашёл папа. Он как всегда добродушно улыбнулся, развел руки и сказал: «Друзья мои, давайте жить дружно!».

Но друзья не спешили прекращать драку.

«Саша, отпусти, пожалуйста, Киру!», — сказал папа, и продолжил — «А ты, Кира, прекрати, пожалуйста, орать на Сашу!»

«Он первый начал!», заверещал Кира.

«А ты первый начал обзываться!», сказал Саша.

«Друзья, давайте сегодня обойдёмся без драк!», сказал папа. «Кстати, с улицы кого-то из вас зовут!», сказал он выходя.

Вот на папу невозможно было обижаться и не хотелось ударить, в отличии от Киры.

Ребята обменялись еще парой ударов, Кира ушел в гостиную, а злой Саша выглянул в окно.

Под окном стоял довольный Артем с хищной ухмылкой. Это было странно.

«Почему же Артём кричал, а не позвонил или написал по телефону?», — подумал Саня.

«А я телефон потерял! Выходи давай!», крикнул Артём, как бы угадывая мысли Саши.

«Ничего не получится», — угрюмо сказал Саша, — «Надо сделать физику».

«Ответ: 240 ньютонов на метр!», крикнул Артём.

«Ответ я и сам знаю», буркнул Саша, «Как решить не знаю».

«Все очень просто: Берешь формулу один, подставляешь в формулу два и выводишь из формулы три!», ответил Артем.

«Я так уже пробовал», сказал Саша, «У меня не получается».

«А ты внимательно посмотри условие, метры в километры переведи и секунды в часы, и все получится! Жду тебя через 5 минут!», крикнул Артем.

Артём всегда учился на четвёрки и пятёрки, при этом дома над домашними заданиями никогда не сидел. Саша не знал, как так у него всё получается. Ходили слухи, что Артёму ставят оценки, за то, что его мама и папа крутые и дают взятки учителям. Но Саш-то знал, что Артём умный сам. Как стать таким умным, Саша не представлял. Саша сделал всё, как сказал Артём и ответ тотчас же получился.  Саша собрался и пошёл на улицу.

Здесь стоит отметить, что придурком Саша, конечно же не был. А то как ребята называли друг друга, это был молодежный сленг. Было модно называть друг друга «придурками» и «дебилами». Звучало диковато, но дерзко и круто.

Саня вышел на улицу. У подъезда ждал Артём.

«Ну что получилось?», спросил Артём.

«Ну получилось», сказал Саня, «Давно тебя хотел спросить, как ты такой умный со всем справляешься?»

«Ну есть у меня один секрет», сказал Артем, «Но я его всяким придуркам не говорю!».

«Это хорошо», сказал Саня, «Значит мне скажешь».

«А что мне за это будет?», спросил Артём.

«А что ты хочешь?», спросил Саня.

«Годовую подписку на Play Station», сказал Артем, «У меня как раз заканчивается».

Это был удар ниже пояса, Артем прекрасно знал, что Саша откладывал деньги на подписку целый год.

«Ничего себе», подумал Саня, «Как же я так без игр на PlayStation останусь…»

Но секрет узнать сильно хотелось.

«Ну чего, решил?», спросил Артем.

Саша ещё раз подумал и все взвесил, что наконец-то это неплохое вложение инвестиций в то, чтобы сразу поумнеть и достал телефон, чтобы перевести Артему деньги.

«Да ладно я пошутил», сказал Артём, «Не нужен мне твои деньги».

«Это хорошо», сказал Саня, убирай телефон, «А так что там насчёт секрета?»

«Да нет никакого секрета», сказал Артём, «Просто я умный! Пойдём в мак»

Друзья сидели в маке, но у Сани из головы не выходила мысль, что должен же быть какой-то секрет. Артёма он знал с детства. Артём учился не лучше его, но результаты были всегда лучше. Артём явно что-то скрывал.

Саня грозно сказал Артему: «Давай рассказывай секрет, я знаю, что он есть».

«Ну я не уверен», пошел на попятную Артём, «Я сам не помню мне мама рассказывала. Я был совсем маленький в школу ещё не ходил. Мы шли с мамой из магазина, а около дороги стояла бабушка и пытался перейти дорогу. Я подошёл к бабушке взял за руку и сказал: «Пойдёмте бабушка, давайте я вам помогу!» Бабушка согласилась и пошла со мной через дорогу. Рядом, естественно, со мной шла мам. Когда мы перешли дорогу, бабушка погладила меня по голове и сказала: «Какой умненький мальчик!». Вот с тех пор я и умный!», закончил Артем.

«И где найти ту бабушку?», спросил Саша.

«Я думаю она сейчас за твоим домом», всерьез сказал Артем.

«Придурок!», сказал Саша. За Сашином домом было кладбище.

Друзья еще немного посидели и пошли тусоваться в соседский двор. Вечерело.

Вы же знаете какие бывают тусовки в шестнадцать лет во дворе? Тусовки – это немного сигаретного дыма, немного пива, весёлые история и болтовня с девчонками. Если у вас такого не было значит вам не было шестнадцать. Тусовка – это место силы, где можно побыть с собой, место в котором тебя принимаю таким какой ты есть, место в котором можно придумать какие-то новые затеи, узнавать что-то новое и пробовать доселе неизведанные. Да, конечно, сигареты в магазине доступно только с 18 лет, а алкоголь с 21 года, но как это ни парадоксально в те же 18 лет можно попасть служить в горячую точку и начать убивать. А какой ты убийца, если, ты не попробовал сигареты и алкоголь, и не определился нужны они тебе или нет? Тут главное остановиться. Пагубные привычки должны помогать выбираться из непростых жизненных ситуаций, а не приводить к ним. Впрочем, Сане в ближайшее время это не грозило, мама внимательно следила чем пахнет у Саши изо рта и что находится в карманах его одежды. Но, к счастью, не всегда.

 

Видео и аудио версия проекта «Черновики»

Не всегда получается хорошо, поэтому проект называется «Черновики».

Июль 2019 года.
Илья Карташов приезжает в Чистополь на выходные и мы поем песни.
Сделать нужно очень много: поболтать, искупаться, сходить в баню, посидеть за столом в конце концов.
Времени на запись песен остается все меньше.
Но вот мы спускаемся в подвал, Илья на ходу придумывает музыку и мы записываем песни с первого дубля.
Ближе к концу записи к нам приходит Юля и поет песню своим волшебным голосом.
Ну вот, собственно, все что получилось.

Черновики

Июль 2019 года. Илья приезжает в Чистополь на выходные и мы поем песни.2019

Дзен-блюз(Слова и голос: Андрей, музыка и гитара: Илья)
Снежная сага(Слова и голос: Андрей, музыка и гитара: Илья)
Доля ангелов(Слова и голос: Андрей, музыка и гитара: Илья)
Если сердцу грустно(Слова, музыка: Илья)
Иллюзии(Слова и голос: Андрей, музыка и гитара: Илья)
В зимнем лесу(Слова: Андрей, музыка и гитара: Илья, голос: Юля)
Дзен-блюз(Слова и голос: Андрей, музыка и гитара: Илья)
Гимн сорокалетних(Слова: Андрей, музыка и гитара: Илья, голос: Оба-два)

Видео версия:

Видео записывалось на обычный телефон. В наше время телефоны пишут неплохие видео. Для домашних посиделок достаточно трипода для телефона и много свободного места. Потом немножко видео почистить и все, посиделки сохранились в веках!

Аудио версия:

Аудио мы записывали на полу-профессиональный микрофон. Слышны скрипы стульев, иногда инструменты рабочих, наводки от телефонов. Студию добыть не удалось, но получилось не хуже чем могли. Я потерял навыки чистить звук от шумов, но зато теперь знаю как сделать так, чтобы звук в колонках звучал громко.

Воплощение

С ненавистью прогрызая воздух,
Тетива, натянутая в арбалете,
Из-под замкá освобожденная,
Отправляла стрелу на встречу смерти.
И вроде бы не причем стрелявший,
Тот, кто целился в сердце жертвы,
Тот, кто вызволил тетиву из плена,
Спуская курок в раз далеко не в первый.
Ни при чем, сделавший оружие мастер,
Ни при чем, сложившаяся эволюция,
Ни при чем, заказного убийства характер,
И жертва, чувства в нем всколыхнувшая.
Суд состоялся над тетивой,
Ее обвинили во всех грехах,
Присудили изрезать в мусор,
Испепелить в прах.
Она, конечно, вину признала,
Говорила, что выполняла задачу,
Говорила, что создана была для этого
И не знала как поступить иначе.
Суд принял доклад во внимание,
И отправил в цех мясокомбината,
У остальных были влиятельные родственники
И непотопляемые адвокаты.
Тетива, порезанная на полоски,
Недоумевала и размышляла как
Могла бы быть контрабаса струной,
А станет костью спрессованной для собак.

За границу

В какой-то момент я понял, что мне пора за границу. 

Люди вокруг могут об этом бесконечно говорить и уезжать, или говорить и не уезжать, но сам ты будешь слушать об этом в пол уха и задумываться лишь изредка. И, вдруг, без всякого предупреждение, приходит осознание, что все, что ты собирался здесь сделать, ты сделал, и нет никакого смысла здесь оставаться. С этого момента и начинается путешествие за границу.

Проблема перемещения за границу может быть решена мгновенно одним днем — билет в одну сторону и поминай как звали. А можно собираться, собираться, да так и не уехать, во всяком случае в здравом уме и трезвой памяти.

Держат, обычно, накопленные блага, привычки, родственники, друзья. Первых с годами все больше, вторых все меньше. Ну и, конечно, держит цель всей жизни, ради которой родился, воспитывался, учился, работал, заводил семью, развивал менталитет. Чем сложнее эту цель сформулировать, тем сложнее принять решение отправиться за границу.

Я решил не спешить и сильно не затягивать, путешествовать относительно налегке. Все что у меня было, переписал родне. Каждый хотел получить что-то моё, а обрёл что-то своё. 

Машину я забрал, но ровно до того места, где ещё можно пользоваться машиной. На закате дня я отправился в путешествие.

Большой город, скоростная трасса, пробки, в которых я был предоставлен своим мыслям. Уже стемнело, когда я выехал из города.  За городом машин поубавилось. Дорога была прекрасна.

Стали попадаться попутчики.  Не то чтобы я хотел попутчиков, но это как бы было обязательное условие путешествия.

День первый

В машину сели молодые люди. Поехали, говорят, не обидим. Вели странные пустые речи про житьё бытие своё. Диалог их кишел деталями о бравурных выходках, недостойных достопочтенных джентельменов. За короткое время я был погружен в темы: разведения лохов на деньги, забивания и разруливания стрелок, кабацкого отдыха после дел не праведных. Обесценная речь превалировала над обычной. Еле дождался их выхода. Покинули улыбаясь, бросив на прощание: «Ну что обещали не обидеть, не обидим, бывай».  Вся эта клоунада была устроена одной цели ради — не заплатить за поездку. Да я и не ждал. 

В машину села молодая девушка. Одного взгляда на нее хватило увидеть в ней беглеца. Беглеца от всего что есть вокруг и самой себя. С порога она начала рассказывать о своей замечательной жизни: доме богатом, муже хорошем, делах успешных. Я не спрашивал, только видел, что жизнью она побитая и рисует свой образ из какой-то чужой подсмотренной жизни. А сейчас, говорит и говорит без умолку, что бы прибежать после десятичасовой смены через магазин, дойти без сил до кровати, упасть рядом с дочерью и уснуть на несколько часов. Дай бог, как говориться, дай бог. 

Следом подсел молодой человек лет тридцати и сразу же начал за политику, как только машина подпрыгнула на яме. Рассказал о том как в его городе администрация ворует и совсем не выполняет предвыборные обещания, что вместо того, чтобы асфальт положить нормальный, поставили ещё один памятник горожанину, без которого и не о чем было бы вспомнить о городе. И автобусы нормально не ходят и если бы не попутки, до дома бы не добраться. В речи его скрывалась на повышенные тона. И рассказывал он о том как раньше было лучше, а сейчас все разворовали и растащили. А глава администрации ездит на машине, купленной на деньги сворованные от строительства дороги. Поток речи молодого человека прервалась на выходе. Да уж, не завидное будущее у города, граждане которого пребывают в таком настрое.

После сел мужчина в потёртом пиджаке и засаленных брюках. Точне сначала сел запах спирта, далеко распространяющийся за его ауру, а затем и он сам. Начал рассказывать, что он артист драматического театра. Что нет нормальной работы у хорошего артиста, а только в новогодние праздники хорошо быть дедом морозом и приносить детям радость. Извинился и пытался отхлебнуть из пузырька, спрятанного во внутренний карман, но в рот упали последние капли. Собирался покемарить, прислонившись к стеклу, да организм потребовал добавки и мужчина вышел. Прямо на красном свете светофора. Я открыл окна, потому что начал хмелеть от запаха. 

Следом сел мажор в модных шмотках и громкой музыкой в наушниках. Из наушников играл Фараон, ну тот, который знает как курят среди морей. Мажор был разодет как огромная рождественская конфета, сошедшая с обложек глянцевых журналов. Как говориться, выглядел на миллион. Вполне возможно так оно и было. Глаза его скрывались за темными очками, не смотря на надвигающуюся полночь. Он говорил по телефону с собеседником так громко и манерно, что я стал невольным свидетелем разговора. Он говорил, что знает жизнь, что достаточно крут на своём районе, и рукопожат с известными людьми, и все девки его. Что взял у родаков лавэ и они свалили на выходные и сперва нужно затусить в клубешнике, а потом уже у него. В разговоре он перебирал различные стили речи и интонации, и было не понятно, говорит он с разными людьми, или с одним, а может вообще говорит по выключенному телефону с воображаемым собеседником.

Когда он меня покинул, день подходил к концу. Я съехал от больших городов на федеральную трассу. Ехать ночью не было никакого смысла, за сносные деньги я снял первый попавшийся мотель. В цену за номер входили банные процедуры.

Вообще, водные процедуры — это самая важная часть пути, когда можно смыть с себя всю смертельно накопившуюся усталость. Прекрасно если они сопровождаются процедурами, заставляющими по новому бежать кровь. Но предложение звучало слишком настойчиво и я благоразумно от него отказался.

Я принял еле-еле идущий душ и уснул. 

День второй

День второй начался с кражи. Я недосчитался документов на машину и всего того что в ней оставил. Велика ли потеря для того кто отправляется за границу?

Не было никаких сомнений кто это сделал. В бардачке я не досчитался бутылки виски. Неподалеку от входа в очень расслабленном состоянии качался на стуле сын хозяйки, прислонившись к сараю. Скорее всего это и позволило ему успокоиться и не ломится сильно ночью в мою дверь, запертую на стул. 

Когда я собирался отъезжать, пришла хозяйка мотеля и сказала что я должен ей денег за проживание, так как не смог расплатиться накануне. Конечно я был уставшим, но не настолько, чтобы не помнить, что расплатился. Было видно, что хозяйка скандальна, приготовилась к серьезному бою и её сынок сидел поодаль не просто так. Рядом с ним был приготовлен обрезок трубы для окончательного решения вопросов. В том числе и для выяснений обстоятельства ночной кражи. Я отдал сумму чуть большую, чем хотела хозяйка, отблагодарил за прекрасный ночлег, приветливо помахал поднимающемуся с обрезком трубы со стула сыну и тронулся дальше. Видимо это были самые легкие деньги, когда либо доставшиеся хозяйке, поэтому она поколебалась, но отступила от машины. 

В зеркало заднего вида я увидел что началась перепалка, сыну достался подзатыльник, а что было дальше, скрылось за поворотом. 

На дороге у сломавшейся машины голосовала судья. Она очень просила подвести её в суд по делу всей его жизни. Машина и костюм у судьи были не презентабельные и можно было сделать вывод, что «дело всей её жизни» должно исправить это положение. Судья нервничала, металась, даже погрызла ноготь, отчего становилось очевидно, что разум находится в смятении относительно сегодняшнего исхода дела. Я высадил судью не доезжая сотню метров до суда у кофейни и пошел за кофе. Судья поколебалась и тоже решила зайти взять кофе с собой. В кофейне разыгралась молчаливая сцена. За сдвинутыми столами сидела большая семья, включая стариков и детей. Все шумели и о чем-то громко разговаривали. За столом было пустое место для главы семьи. Когда мы зашли, семья замолкла и кафе повисла тишина. Семья смотрела на судью, судья смотрела на семью. Видимо они встретились чуть раньше, чем нужно было и не в том здании. Я взял кофе и поехал. 

В машину запрыгнули две дамы, спешащие на работу. По дороге они успели перемыть кости всем сотрудникам, соседям и звёздам. Обсудили новый гардероб секретарши, стремительный взлёт карьеры юриста и свои планы по прекращению этого, сальные выходки начальника. У меня голова начала звенеть как улей. Создавалось впечатление, что дамы обсуждают план боевых действий на день, и не позавидовал бы я тому, кто ждёт от них работы. К счастью они скоро вышли. 

И я вышел размяться и подкрепиться, благо как раз рядом был торговый центр. У его входа я попал на ярмарку тщеславия: импозантная дама стояла и рассказывала о своём новом бизнес-курсе по улучшению личностных качеств. Любой зевака, остановившей на ней взгляд, был очарован, одурманен, схвачен и выдоен до последнего рубля. Она начинала говорить с человеком и мгновенно находила его слабые места: робким она обещала уверенность своим курсом, слабым — храбрость, одиноким — любовь, больным — здоровье, глупым — мудрость. Никто не уходил обиженным. К счастью я для неё остался незамеченным, ну или она не посчитали необходимым удостоить меня своим вниманием. 

У павильона с одеждой разразилась драма. Он и она. Он спросил, немного ли она накупила. Она устроила в ответ настоящий скандал, за две минуты превратившись из человека в мегеру. Началось все с того, что он не даёт ей ничего себе купить, хотя она имеет право и сидит целыми днями с ребёнком, что она превратилась в домработницу, что света белого не видит и отдала лучшие годы своей жизни ему, и имеет право. И что нужно было уезжать в тёплые страны как предлагал другой, а не все вот это. Это был какой-то конец концов отношений. 

А он стоял и слушал, потом швырнул пакеты, которые были у него в руках на пол и отвесил смачную пощечину, отзвук которой прозвучал как лопнувший шар. В повисшей тишине мужчина развернулся и ушёл, женщина осталась сидеть  на полу с раскрытым ртом. 

В магазине я взял хлеб, вино, сыр, сигареты. По привычке вино положил за пазуху, набил карманы конфетами. На выходе из магазина, в переулке, где стояла машина, на мгновение мелькнула тень. Чем ближе я подходил к машине, тем отчетливее тянуло холодом из переулка. Когда я подошел к машине, я отчетливо почувствовал на себе колючий взгляд. Вместо того чтобы сесть в машину, я завернул в переулок и протянул пакет с продуктами по направлению к тени не отводя взгляд. Из тени высунулась рука, забрала пакет и исчезла. Холод и напряжение спали.

Вниз по улице спускалась вереница детей и взрослых в пестрых одеждах. Дети отделили меня от машины, а самая старшая цыганка заговорщицки подмигнула и сказала:

«Вижу твоё прошлое, настоящее и будущее, позолоти ручку, все о тебе расскажу!». 

Дети стояли с вытянутыми руками и верещали. 

Из кармана я вынул горсть чупа-чупсов и отдал детям. Дети попрятали угощения и отбежали разворачивать конфеты. Цыганка пыталась схватить меня за руку, но я жестом остановил её и вложил ей в руку магазинную сдачу, поблагодарив и отказавшись от услуг. 

После этого я сел в машину и поехал дальше. 

На выезде из города я серьезно ошибся. Две девушки которых я посадил, оказались не теми, за кого я их принял. Сначала они закинулись какими-то таблетками из разноцветных оберток. Первая, на переднем сиденье, пыталась все время об меня тереться и жарко дышать мне в ухо, вторая, на заднем сиденье, обшаривала машину и терлась об первую. В зеркале заднего вида я приметил черный БМВ сразу после того как девушки сели. 

Ситуация накалялась, девушкам едва ли было шестнадцать. Девушки слились в долгом страстном поцелуе. Первая девушка развернула очередной фантик и пыталась засунуть его содержимое в меня. Пока безрезультатно. Тогда она попыталась закинуть на меня свою ногу, но неловко задела подстаканник со всякой всячиной. Из подстаканника вылетела красная корочка с золотыми буквами и гербом. Видимо в тот момент когда судья копалось в сумке удостоверение выпало и это мне было на руку. Девушка отдернула ногу и подняла удостоверение.

«До трёх лет за те таблетки, которые у вас и чуть больше за то, что вы пытаетесь меня ими накормить. До шести лет вашим друзьям на чёрном БМВ», — сказал я.

На лице девушек стало проступать понимание происходящего и в тот момент, когда блаженство сменилась сосредоточением, а затем и ужасом, я добавил: «Или вы выходите прямо сейчас», — и резко остановил машину. 

Девушки пулей вылетели из машины и побежали к подъехавшей черной БМВ. Я потихоньку поехал дальше, БМВ развернулась и поехала обратно. 

В последнем городе моего путешествия на центральной площади было сборище народа. Приехавший депутат агитировал за предстоящие выборы и рассказывал свою предвыборную программу. Если следовать его повествованию то этот неказистый городишко сразу после его выборов должен обрасти кисельными берегами, по высохшему руслу побежит молочная река, обанкроченные заводы восстанут с новой силой и рабочими местами, а вместо развалившихся каруселей должен появится Диснейленд по мотивам русских сказок, не меньше. 

Центральный щит около сцены гласил «Хороший мужик!», а рядом со щитом наливали всем желающим. Люди пили, крякали, говорили, что действительно хороший мужик, но не напивались. Рядом была закуска и охрана смотрела, чтоб желающие не подходили слишком часто. Победа мужика в городе была обеспечена. 

Кандидат тут же в палатке проводил ряд рабочих встреч: с представителями профсоюзов, с инвесторами, с главами районов. Особняком выделялся мужчина, чудом прорвавшийся на встречу. Он неуверенно мял шапку в руках и говорил о реструктуризации долга. Только что улыбчивый и заискивающий перед кредиторами кандидат, превратился в жесткого бизнесмена, который не захотел выслушивать мужчину и жесткого указал на выход. Мужчина что-то пытался объяснить, но его через запасной выход выволокла охрана. 

К палатке стояла бесконечная вереница тех кому что-то было нужно и тех от кого что-то было нужно.  На это невозможно уже было смотреть и я двинулся дальше. 

Вечерело.

Город сменили поля, поля сменяли леса, 

Больше попутчиков не было. Все истории попутчиков были краше одна другой, хоть кино снимай. А может это действительно было кино, которое мы смотрели с попутчиками. А может и не было никаких попутчиков, а все истории подсказывало больное воображение.

Навигатор подсказывал, что где-то рядом есть последнее место, где можно заночевать. 

Мини-отель находился у леса, отделяемого ручьем. Портье дал ключ и уехал домой.

Ночь была прохладная.

С обратной стороны номера отеля оказалась балконная дверь прямо с выходом к ручью. В комоде нашелся плед и свечи. Как раз пригодилась бутылка вина. 

День третий

Утро выдалось туманным. Я оставил машину около отеля и двинулся в сторону леса.

Я шёл в кроссовках, футболке и легкой куртке-ветровке, за спиной не болталось уже ничего. 

Оставался последний этап путешествия через лес. Ветви деревьев расступались и смыкались за спиной. 

***

Ближе к концу пути я уже плохо соображал что происходит. Солнце шло к закату. Вокруг стал сгущаться туман и морозный холод.

Наконец лес начал редеть и закончился опушкой выходящей к реке. У реки было не видно противоположного берега.

Граница была совсем рядом.

На берегу реки, как и было обусловлено, стояла лодка. Рядом был разведен костер, у которого сидел мрачный старец в рубище. Костер уже угасал. Старец шевелил головешки костра посохом.

Я подошел к старцу и молча протянул бабушкину брошь в виде золотой ветки с сардоникосвыми желудями. Старец посмотрел на брошь, молчу кивнул на котомку и на лодку. Я бросил брошь в котомку, но в лодку не пошел.

Подошел к воде. Огляделся. Разделся. Бросил одежду на камни. Чиркнул спичку. Затянул полной грудью сигаретного дыма.

И перешёл границу.

 

Нашёпт

Сынок, хули,
помоги бабуле.
А ну-ка стой,
Покажи ладонь.

Водку не лей —
Станешь злей,
Сколько не пей —
Воззовешь чертей,
Что обретёшь —
Назад не вернёшь.
Чуть отхлебнёшь —
Пойдёт дождь.

Зажигалку не тронь —
Породит огонь,
Чиркнешь этим —
Взовьёт ветер.
А как закуришь —
Накликаешь бурю.
Взовьешь дым
Да помрешь молодым.

Звонок

Звонок в дверь раздался, когда я резал сардельки для яичницы. Звонок застал меня врасплох и я быстро пошёл к двери.
«Андрей?» — раздалось из-за двери.
Я открыл деревянную, затем железную дверь.
С последним поворотом замка кто-то с огромной силой рванул дверь на себя и попытался вбежать в квартиру. Силы он свои не рассчитал. Деревянная дверь хоть и была не крепкой и открывалась во внутрь, но уперлась в мой тапок. Молодец бежал вперёд, но внезапно застрявшая дверь стала гулкой преградой для его головы. Он споткнулся о порог и упал на одно колено. Нож, который я так и не успел положить, упёрся ему в горло.
«Кто спрашивает?», — спросил я.
За молодым человеком стоял пухлый не высокий мужчина в плаще. Он взял за шкирку молодого человека, рывком поставил на ноги и отодвинул от двери.
«Добрый день, — сказал мужчина, — Простите, мы не с того начали, меня зовут Виссарион Арнольдович».
«Чем обязан?», неприветливо спросил я.
«Мы по поводу вашей задолженности перед налоговой. Нужно потолковать».
«Заходите потолкуем. Но не все», — показал я ножом в сторону молодца.
«Василий посиди в машине, здесь интеллигентные люди разговаривают», — сказал мужчина.
Не знаю как он разглядел мою интеллигентность за футболкой и рейтузами. Я отошел от двери и пропустил мужчину.
«Мы по поводу вашего долга. Хотелось бы уточнить сроки погашения», — продолжил входящий.
Я отложил нож, вытер руки и показал жестом, что мне нужны бумаги.
«Ах да», — мужчина спохватился, охотно открыл папку, протянул бумаги и хотел продолжить рассказ, но я его перебил: «Вам ведь Андрей Кузьмич нужен?».
— А вы?
— А я нет.

Мусор в моей голове

Композиции этой уже лет 20-ть. Примерно столько же время назад я пытался ее перевести и переозвучить. Но youtube все заблокировал, а текст и желание было потеряно на много лет. Текст восстановлен (спасибо Сане). И вот опять я возвращаюсь к этому прекрасному произведению.
Осторожно, ненормативная лексика!

Тут я сделаю умнее и размещу ссылку на видос на своем сайте: