Sound of my hood

Тишина… Молчание – золото.
Улицы огромного города
Собраны, в ровные цепи закованы,
После разломаны и восстановлены.
Пустота, нависшая рядом,
Не замечает, того, что есть рядом:
По двое, по трое, мелкой толпою,
Он не воскреснет. Их было трое.

Тишиною окутан.
Пустотою объят.
Безразличьем закован.
И на веки распят.
Мой город.
Это мой город.

Тьма… Окружает столицу.
Безразличные люди, усталые лица.
Каждый угол окутан безжизненным прахом,
И пропитан животным запахом страха.
Смерть… стоит за плечами.
Их не нужно искать, они находят сами.
Ни что не переубедит окаменелые лица
Тебе просто, не повезло здесь родиться.

Тьмою пронзен.
Смертью пропах.
Тебя по пятам
Преследует страх.
Мой город.
Это мой город.

Только я не ощущаю, напряжение спало,
Я родился и вырос в восьмидесятом квартале,
Все кто страшен тебе, мои кровные братья,
То, что мой родной дом – для тебя проклятье.
Мы перекинемся словами, по одной сигарете,
У нас всегда будут темы, за базар мы в ответе,
Пока струится дымок, иди себе спокойно,
Но если ты не успел, не обессудь, ты покойник.

Это мой квартал.
Ты здесь чужак.
Не советую отдать
Свою жизнь за «так».
Мой город.
Это мой город.

Опять забытой тропой я возвращаюсь в чудеса,
Где что-то старое, родное, и детских сказок голоса,
Автобус старенький гремит и, весь, скрипя, влезает в гору,
За поворотом по пригорку и дальше лесом полчаса.

Меня приветит древний клен, любимый мост через овражек,
Шатнется трухлая доска, заставив испугаться даже.
На дне – чуть видимый ручей, когда-то бывший бурной речкой,
Хватавшей корабли-дощечки, и уносившей за собой.

Древний дом пробудится от вечного сна,
И запахнет грибами и кислыми щами,
И пойдут разговоры за чаем,
И гостинцы положат с собой.

Мы не виделись, кажется, с прошлой зимы, и не слышались с лета,
Я, по-моему, даже забыл и совсем не скучал,
Но поверьте, я счастлив теперь, что рады мне где-то,
Я останусь еще на часок (Боже, как я устал).

Расставаться пора, за окном приближается вечер,
Старый дом, вдруг, вздохнет и скрипнет половица,
Ах, спасибо за эту, столь редкую встречу,
Не прощаюсь, надеюсь, опять повторится…

Затянули тучи, вдруг, небо,
Ох, прийдется доставать зонтик.
Мне еще бы пять минут лета,
Но испортил весь пейзаж дождик.

Набухают на глазах лужи,
И одет я вовсе не по погоде,
Я, наверное, уже простужен,
И не нужен никому, вроде.

Я сижу на городской лавке,
Пробегают и спешат люди,
Мне сегодня никуда не надо,
Ах, какие все же разные судьбы.

Рядом жмется к ноге дворняга,
Из пакета ей отдам плюшку,
Ей, наверное, одной гадко,
Обниму и почешу за ушком.

Капли дождика стучат густо,
Не гоните лето прочь, просим!
Я проверил – на души пусто,
Это просто началась осень.

Что я делаю сегодня в метро в двенадцать ночи?
Этот факт меня заводит в тупик, я озабочен.
Почему я не в кровати, зачем усталые лица?
Да мне похуй что у вас на душе, я здесь напиться.
Откупоривая Holsten уже восьмую по счету,
Я кладу на то, что вторник и мне завтра на работу.
Ну что ты, блядь, уставилась беззубой улыбкой?
Я оставлю тебе банку, пиздуй отсюда рыбкой!
И мне так же до пизды твои ебучие проблемы,
Разодетый пидараз, смотри, давай на стену.
Еще четыре глотка, и я жилец электрички,
Какой-то, блядь, гитараст порвал струну с непривычки,
Ты не получишь не рубля, признай что ты неудачник,
Я лучше выброшу в мусор свою звенящую сдачу.
И не болтайте по вагону мое уставшее тело,
Ну что ты тычешь, баулом, ты блядь, совсем охуело?
Кому-то чувство бодуна в двенадцать ночи знакомо?
Не попадайся на глаза, сиди-ка лучше дома.
А если кто на этот счет имеет собственное мнение,
Я покажу, что у меня сейчас хуевое настроение.

Видео, аудио

Сорок. Пошел последний отсчет,
Мой отпущенный срок неумолимо течет.
Хотя, казалось, мытарствам не будет конца,
И ваши, потихоньку, отпускают сердца.
Почему-то ощущаешь, что всегда выбор есть,
Бесконечная старость или нелепая смерть,
Но он сделан и не нами, и выход один –
Биться со смертью один на один.

Я в двадцать восьмом, ты меня не заметил,
Как и двести других и у них дома дети.
Мы сливаемся в одно, пусть не дрогнет рука,
Мы твоя сила, твой неведомый страх.
Одно неверное движенье, и скольжение вниз,
Так что мы за тебя, и ты за нас держись,
Извернись, исхитрись, разруби свои путы
И борись за меня до последней минуты.

Господи, я раба твоя Божья,
Прошу не за себя, но спаси, сколько сможешь!
И меня если можно, я хотела бы дочери
Дать подрасти, не ощутив одиночества.
И даже если теперь, ничего не получится,
Мне хотелось бы верить в самое лучшее,
Мне хотелось бы веровать в избавление чудесное,
Прости и прими меня в Царствие Твое Небесное.

Сорок. Наступил мой черед.
Кто теперь вспомнит, что там было еще,
Да и зачем пытаться представлять невозможное,
То, что было прошло, теперь, лишь только хорошее.
Засыпайте спокойно, пусть не печалится вам,
И мы вместе улыбнемся увиденным снам,
И не гасите лампаду у образов в моей комнате,
Я с вами навсегда, пока вы меня помните.

Мне ночью открылась страшная тайна,
Которая, даже для мироздания,
Является неоспоримым примером
Забытой связи между душой и телом.
Из зыбкого марева лестница в небо,
На которой, пожалуй, никто и не был,
Хотя и вступал туда неоднократно.
Но, оступившись, возвращался обратно.
По обе стороны, вдаль уходящая,
Лежит пустота, как бы не настоящая,
И рассекая воздух в безмолвии
Летают сгустки черных и белых помыслов.
Они, задевают, как бы случайно,
За собой пытаются утянуть отчаянно,
Как поступить в этом случае правильно,
Вот одна из загадок тайны.

Дальше, в пути начинаешь чувствовать
Взгляд из Космоса, полный могущества,
Он не облегчит твои боль и страдания,
Он – преисполненный созерцания.
Где-то в к утру, в просторах безбрежных
Появляется старец в белых одеждах,
Он знает для многих вопросов ответы,
Он целомудрие старых и новых заветов.
А потом ты услышишь волшебное пение,
И оно понесет тебя по течению
В потоках восходящего света
К давно знакомому силуэту.
Спаситель погладит тебя свою рукою,
И ты ощутишь состояние покоя,
А когда настанет пора попрощаться,
Тебе не захочется уже возвращаться…

Аудио «Летаргия»

Если б жить мне осталось день,
Я б, наверно, весь день проплакал,
Вспоминая маму и папу,
Что я сделать для них не сумел.

Я еще бы ревел с женой,
Как она без меня бедолага,
До чего ж матерям не сладко,
Ребенка растить одной.

Я слезу бы пустил над сыном,
Жить без папы то же кручина,
Кто ж еще принесет шоколадку,
Каждый вечер, идя домой.

Я б упорно звонил сестренке,
И сказал бы, что мой черед,
Что огромный привет племяшке,
Что всех в общем-то это ждет.

Я б друзьям улыбнулся мило,
Не вините себя друзья,
То, что я окажусь в могиле
Виноватый лишь только я.

Я бы долго молился Богу,
Хоть не знаю мирских молитв,
Для меня – это значит много,
Бог – Он то, что в душе сидит.

Накатил бы я пива с Феней,
И с Кирой бы накатил,
Не дождаться от вас забвенья,
Это выше дружеских сил.

Да, и точно не захотел бы
Я б с собой захватить толпу,
Одиночество не весело, но
Лучше так, лучше уж одному.

И уже веселый и пьяный
Об одном попрошу и тебя,
Если ты мой хороший знакомый
Проживи с частичкой меня…