Sound of my hood

Пропал человек! Вы наверно слышали? Весь город увешан ориентировками! Его теперь знают толпы прохожих, собаки, милиция, переживают наверное, может быть… Ушел под вечер в коричневой куртке, черной шапке, ботинках на толстой подошве, последний раз у метро его видели, у палатки с цветами, букет в урну с размаху был брошен. А после исчез, не перезвонил ни сестре, ни маме, ни жене с детьми, ни друзьям, ни на работу. Исчез. Пропал. Телефон выключен. Седьмого марта с пятницы на субботу.
Когда немного затихли события, объявления сорвал весенний ветер, говорят в аэропорту его заприметили, совпал по описаниям, или на вокзале узнали дети. Вот в общем и все…
Но самое интересное, что все, что рассказано не совпадает с тем, что он видел сам. Он ушел из себя, однажды, и его никто не видел уже два года, а теперь заметили, забеспокоились, конечно, поздно уже подключать спасателей, и наклеивать почем зря беспорядочно объявления «Пропал человек!», «Ищу тебя!».

А я тут,
понимаете,
жую гречишный мед,
меня с ним,
понимаете,
болячка не берет.

Еще в стакан
намешаны:
лимон,
имбирь,
вино.

Дадим отпор,
конечно,
мы!

В закрытое окно
стучится март
застенчиво
весеннею пургой,
и бессердечно
градусник
мне показал
плюс ноль.

Я хочу тебя этим летом на руках, чтоб по полю ромашек, чтоб рассветы и чтоб закаты, чтоб пока мы не стали старше и не стали опять суровы, я хочу тебя этим летом, я хочу тебя снова и снова.
Я хочу твоим в брызгах пены любоваться красивым телом, прикасаться, любить и снова, чтоб в закате прекрасно пела. Чтоб с тобою по лунной дорожке уходить за волшебным светом, засыпать, утыкаясь в гриву или в спину, чтоб стало это наконец-то уже привычным. Просыпаться от пения птичек, а не от будильника звона, не спешить, не бежать, чтоб любила, обнимала, чтоб быть влюбленным.
Я хочу по дорогам разным просто взять бы тебя за руку или всю тебя взять в охапку, сильно, нежно прижать до хруста. Так давай же устроим лето уже на мой день рождения, в брызгах пены читать сонеты и любить до умопомрачения.

Малыш, меньше атомов нынче нуклоны, адроны, кварки, но в моде только бозоны Хиггса. Если напиться можно и углубиться, но не стоит. У меня это — абсолютный ноль, на дне, можно тоже ниже, на уровни сумрака слои, но тоже не стоит. Разные определения одного и того же, откуда так чувствовать мир похоже можем? Родители разного поколения, изменение географии, разная жизнь, одинаковые страхи, радости и сомнения. Что это? Близость курчатовского излучения? Дальше, больше — единый эфир, слова, мысли одни разными определениями, одна волна иногда в разной фазе, но когда в одной — происходит необъяснимое… Я бы не взялся все выражать словами, что меж нами, но могу предложить повторить в реку одну дважды, трижды, по течению, против течения, пока хорошо, пока приходит спасение. И давай продолжать, моя радость, пока есть сейчас, есть место и время.

Я рассыпаюсь в осколки, обломки, щепки, гранитный песок.
Ломит висок.
Нервы крепкие больше не держат.
Наискосок, волнами, бурей, цунами — дождь через небо, на крышу, в окно, из глаз.
Раз, раз, раз — три удара пульса в минуту.
Прости, не дожить до утра.
Снова остановка дыхания, пульса.
Кома…

А нет, все нормально, показалось.
За рулем. Дорога. Пробка.
Неловко — из за меня аварийная обстановка.
Минутная слабость.
Дождь кончился.
Пора научится понимать, принимать глубину вещей.
Надо ехать, но только среда — не куда, не за чем…